1

— Прочитал твой доклад. Не буду скрывать: я доволен, — сказал директор химической фабрики Майер своему заместителю Дейлу.

У Майера было крупное, грузное тело, поэтому он казался медлительным и неуклюжим. Служащие офиса за глаза называли его Бегемотом. Сходство с бегемотом усиливали скошенный лоб, широкий нос, массивная челюсть. Глядя на директора, Дейл вспомнил слова из передачи о животных: «Бегемот — одно из самых опасных животных. Трудно предугадать, что он сделает в следующую минуту: нападёт, перекусит человека, словно соломинку, или мирно пройдёт мимо». Читать далее →

Семья — это не то, что нам дали, а то, что мы смогли сохранить.

Глава 1. Виктор

Стоял июньский зной. Духота в воздухе повисала густым облаком, а солнечные лучи палили так, что можно было жарить яичницу прямо на улице города. Шёл седьмой час вечера, но прохладнее не становилось: ни дуновения ветерка, ни тенистой аллеи — только горячий асфальтированный тротуар, от которого становилось ещё жарче. Читать далее →

В государстве Доминион всё было подчинено одной цифре — демографической. Из-за страшного кризиса рождаемости, длившегося десятилетиями, улицы пустели, а деревни зарастали бурьяном. Правительство запаниковало и приняло закон, равного которому не было по жестокости: «Восемнадцать исполнилось — кольцо на палец получи». Читать далее →

Вступление

«И снится Вере Павловне сон, будто:

Доносится до нее знакомый, — о, какой знакомый теперь! — голос издали, ближе, ближе, —

Wie herrlich leuchtet

Mir die Natur!

Wie glänzt die Sonne!

Wie lacht die Flur!^[1]

И видит Вера Павловна, что это так, все так…

Золотистым отливом сияет нива; покрыто цветами поле, развертываются сотни, тысячи цветов на кустарнике, опоясывающем поле…; взошло солнце, радуется и радует природа, льет свет и теплоту, аромат и песню, любовь и негу в грудь, льется песня радости и неги, любви и добра из груди — „О земля! о нега! о любовь! о любовь, золотая, прекрасная, как утренние облака над вершинами тех гор!..“» Читать далее →

***

Проваливаюсь в кромку дней

Недолюблённого поэта.

Хватает слова и идей,

Но не хватает капли света. Читать далее →

Кубанская Голгофа

Там в широкой степи, на просторе ковыльном,
Где рисует рассвет кумачовый узор,
Крест высокий стоит у дороги поклонный.
Ветер вольный в округе надрывно поёт. Читать далее →

Когда папулька наконец умер, в больницу пришел фотограф, представляющий орган по контролю табачной продукции, и сфотографировал тело. Читать далее →

Читать далее →

Истинной русской интеллигенции, признающей лишь свободу духа и жажду познания, посвящается.

Светя другим, сгораю сам. Латинское изречение

I

Пятница начиналась как обычно.

Димон по прозвищу «Кастет» стоял у подъезда, лениво перекатывая во рту застарелую безвкусную жвачку, и думал про пятничное обязательное пиво.

Рядом толкались пацаны — Серый и Малой — и каждый ждал, что вечер чего-нибудь да принесёт: денег, махаловку с чупакабрами какими залётными, а может, и бабы повеселее-посговорчивее где подвернутся. Читать далее →

Обветренное лицо от нескончаемых экспедиций, руки, что умело привыкли чертить и твёрдо держать карту; каждый шрам на моих пальцах — это след от упрямого прикосновения к неизвестности: ожог от ледяного ветра высокогорья, порез от острого края окаменелости, глубокая царапина от колючих зарослей, сквозь которые приходилось прорубать путь. Мои глаза, вечно прищуренные от яркого солнца или слепящего снега, давно разучились смотреть на мир просто так. Во всем, что меня окружает, я подсознательно ищу скрытые закономерности. Читать далее →

Читать далее →

Читать далее →

Читать далее →