Эндорфин
Последняя любовь —
Бывает слишком поздно.
За эфедрином глаз —
Приговорённость тел. Читать далее
Последняя любовь —
Бывает слишком поздно.
За эфедрином глаз —
Приговорённость тел. Читать далее
Хроники прошедших и сегодняшних дней.
Вдали мерцал одинокий огонёк. Он то исчезал, то возникал вновь из ниоткуда. Он приглядывался, угадывал — что за огонёк, может, фонарик чей-то?.. Читать далее
— Я вас узнал, полковник Читать далее
Ещё с утра я слышал в коридоре шум, но не придал этому значения. Хлопали дверьми. На кухне привычно бушевал отец и бубнила бабушка. Несколько раз заглядывали и ко мне в комнату, но я не поворачивался и вылезать из-под одеяла не хотел. Ведь на улице конец марта и весенние каникулы, а значит, в школу мне не надо. Потом хлопнула входная дверь, и всё стихло. Читать далее
Когда их привезли, было уже за полночь. Серёжа переоделся загодя, ещё в автобусе. На выходе сунул костюмерам шинель и сапоги. Получил гонорар в числе первых. Семьсот рублей. Закурил — и был таков. На мосты было ему плевать — он жил на площади Льва Толстого. А от Ленфильма до Толстого — всего ничего, сущие пустяки. На сотку Серёжа сразу купил охоты и сигарет, а оставшиеся деньги сунул подальше — нужно было как-то дотянуть до конца недели. Читать далее
Эй,ой да конь мой вороной!
Эй,да обрез стальной!
Эй,да густой туман
Эй,ой да батька атаман,
Да батька атаман
(казачья песня)
Часть 1
Лукерья
Небо серело, чуть тронутое первыми лучами зарождающейся зари. Пение петухов разливалось звонким разноголосьем в утренней тишине уже неспящего хутора и терялось где-то в зарослях камыша на другом берегу Дона. Читать далее
1
— Прочитал твой доклад. Не буду скрывать: я доволен, — сказал директор химической фабрики Майер своему заместителю Дейлу.
У Майера было крупное, грузное тело, поэтому он казался медлительным и неуклюжим. Служащие офиса за глаза называли его Бегемотом. Сходство с бегемотом усиливали скошенный лоб, широкий нос, массивная челюсть. Глядя на директора, Дейл вспомнил слова из передачи о животных: «Бегемот — одно из самых опасных животных. Трудно предугадать, что он сделает в следующую минуту: нападёт, перекусит человека, словно соломинку, или мирно пройдёт мимо». Читать далее
Семья — это не то, что нам дали, а то, что мы смогли сохранить.
Глава 1. Виктор
Стоял июньский зной. Духота в воздухе повисала густым облаком, а солнечные лучи палили так, что можно было жарить яичницу прямо на улице города. Шёл седьмой час вечера, но прохладнее не становилось: ни дуновения ветерка, ни тенистой аллеи — только горячий асфальтированный тротуар, от которого становилось ещё жарче. Читать далее
В государстве Доминион всё было подчинено одной цифре — демографической. Из-за страшного кризиса рождаемости, длившегося десятилетиями, улицы пустели, а деревни зарастали бурьяном. Правительство запаниковало и приняло закон, равного которому не было по жестокости: «Восемнадцать исполнилось — кольцо на палец получи». Читать далее
«И снится Вере Павловне сон, будто:
Доносится до нее знакомый, — о, какой знакомый теперь! — голос издали, ближе, ближе, —
Wie herrlich leuchtet
Mir die Natur!
Wie glänzt die Sonne!
Wie lacht die Flur![1]
И видит Вера Павловна, что это так, все так…
Золотистым отливом сияет нива; покрыто цветами поле, развертываются сотни, тысячи цветов на кустарнике, опоясывающем поле…; взошло солнце, радуется и радует природа, льет свет и теплоту, аромат и песню, любовь и негу в грудь, льется песня радости и неги, любви и добра из груди — „О земля! о нега! о любовь! о любовь, золотая, прекрасная, как утренние облака над вершинами тех гор!..“» Читать далее
***
Проваливаюсь в кромку дней
Недолюблённого поэта.
Хватает слова и идей,
Но не хватает капли света. Читать далее
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Когда он неуверенно подходил к зеркалу, то неизменно видел почти висящий сизый нос. Тот, словно жил своей отдельной жизнью. И казалось он вот — вот спрыгнет с лица и скажет — Прощайте господа! Рядом с такой достопримечательностью внешности, словно маленькими, тонюсенькими ручейками разбегались капилляры и полные губы Филиппа Егоровича так хотели выкрикнуть крепкое, бранное словцо, чтоб даже соседям стало понятно, что душа его неимоверно страдает. Но, он усилием воли только и мог вымолвить — Мымряк..- мохнатые брови в этот момент сходились на переносице, а почти синие, заплывшие глаза от злости — ещё больше были похожи на щелки. Читать далее
Там в широкой степи, на просторе ковыльном,
Где рисует рассвет кумачовый узор,
Крест высокий стоит у дороги поклонный.
Ветер вольный в округе надрывно поёт. Читать далее
Когда папулька наконец умер, в больницу пришел фотограф, представляющий орган по контролю табачной продукции, и сфотографировал тело. Читать далее
Уже давно снится мне, грешному, один и тот же страшный сон: под заунывное пение одетых в рванину псалмопевцев молодая девка в грязно-белой сорочке идёт по талому снегу к ручью. Она ложится на берег лицом в ледяную воду и раскидывает руки, словно Христос. Двое мужиков – братья-помощники – подходят к ней: один держит ей руку и спину, второй — спину и голову. Девка начинает дёргаться — молодое тело сопротивляется умерщвлению. Она трепещет всё больше и больше, раздаётся задавленный звук, затем тело обмякает. Помощники отпускают её, безумный наставник Христофор славит Всевышнего, который получил ещё одну невинную жертву. Я молча смотрю на всё это и ничего не могу сделать для спасения своей невесты, ибо руки мои связаны.
Истинной русской интеллигенции, признающей лишь свободу духа и жажду познания, посвящается.
Светя другим, сгораю сам. Латинское изречение
I
Пятница начиналась как обычно.
Димон по прозвищу «Кастет» стоял у подъезда, лениво перекатывая во рту застарелую безвкусную жвачку, и думал про пятничное обязательное пиво.
Рядом толкались пацаны — Серый и Малой — и каждый ждал, что вечер чего-нибудь да принесёт: денег, махаловку с чупакабрами какими залётными, а может, и бабы повеселее-посговорчивее где подвернутся. Читать далее